Наш современник всю жизнь ненавидел коммунистов за то, что те в 1930-х репрессировали его родителей. На смертном одре отца, он дал клятву отомстить ненавистному режиму. Под конец длинной и насыщенной жизни, начавшейся с «подвальной качалки» и закончившейся мощной бизнес-империей, он жалел только об одном. О том, что обещание данное отцу осталось невыполненным. Как отомстить тем, кого уже нет? И судьба предоставила ему шанс поквитаться. В момент смерти сознание нашего современника перемешается в

Вместо хруста французской булки – хруст песка на зубах. Вместо золотых погон – на плечах груз ответственности за подчиненных. Вечный поручик, без перспектив на повышение и мирную жизнь. Вечный выбор между злом большим и тем, которое чуточку поменьше. Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами? Или – не правое? Или – не будет?

Май 1942-го года. Крымский фронт рухнул. Севастополь окружен. Керчь захвачена. Но герои продолжают биться с врагом из каменоломен у поселка Аджимушкай. Когда немцы начинают применять отравляющие газы, попаданец из нашего времени неожиданно пробуждает древнюю силу, и история начинает меняться.

От Павла Веласкеса отрекся собственный отец, и теперь у него нет семьи. Зато есть необременительная работа, спокойная жизнь и мимолетные увлечения. Все это рухнет в одночасье, втягивая Павла в противостояние с таинственной организацией, которая ни перед чем не остановится. Кто он: жертва, незначительная помеха, пешка, которую можно смахнуть одним щелчком с доски, или тот, кто способен бросить вызов могущественным силам и победить?

Наживать врагов легко, встречать лицом к лицу их месть труднее, но наш человек никогда не сдается. Продираясь через все препоны, схватки с неприятелем, даже кровавые бойни, он все равно идет по пути, намеченному судьбою, а что там в конце пути, пока неизвестно никому.

Диверсанты времени против хронокарателей! Беспощадная схватка за былое и грядущее. Поле битвы — Вечность! Испытав машину времени, наши современники не сразу осознают, что во вражеских руках она может стать оружием массового поражения, что каждая экскурсия в прошлое превращается в разведку боем за линией Вечности, а вмешательство в историю рискованнее любой диверсии. Но русские диверсанты времени принимают бой — и в 1941 году, и в 1918-м, и в 1605-м. Они пустят под откос ущербную реальность и

Порог буйного 68-го года, партизанская республика в сердце Анд, подъем профсоюзного движения, патриотически настроенные офицеры и другие общественные силы. Индейцы гуарани, аймару и кечуа, шахтеры оловянных рудников и нефтяники, солдаты и рейнджеры, американские инструкторы, бывшие нацисты, коммунисты и леваки всех мастей. Команданте Че Гевара, городские партизаны Гильен и Маригелла, молодой преподаватель Абимаэль Гусман, братья Кастро и один бывший студент-этнограф из Москвы, ныне команданте

Межрасовая война на Изначальной продолжается. В двухстороний конфликт людей и эльфаров вмешиваются гномы — полнокровная сила против ослабленных войной двух империй. Нарушая Равновесие, гномы осуществляют свою экспансию, используя оружие Древних. Приходится Сержу взять дело в свои руки и обуздать взрывное развитие разумных на планете. А корона — пришлось ее надеть, чтобы не принимать чужую сторону. Так рождалась Гравия.

Первое, что я увидел, когда в глазах появился свет и зрение стало постепенно восстанавливаться, были люди, склонившиеся надо мной. Я жив, сука! Я жив! — я хотел заорать это обрабатывающим меня докторам, но кроме сухого, надсадного сипения, выдавить из горла я ничего не мог... Сброшенный с крыши многоэтажки, человек, правовед и лояльный государственный служащий, осознает себя в другом месте и в другом времени.

Люди перестали улыбаться друг другу, не слышны по вечерам, и даже по праздникам, песни и шутки веселых компаний. Дворы перестали быть сосредоточием близких людей. Часто соседи не знают друг друга, а о том, чтобы проводить вместе время, ни у кого даже мыслей не возникает. Людей умело разделили на касты, группы. Научили европейскому образу жизни, когда в дом приглашать гостей не принято, да и средств стало, как у рядовых европейцев — не густо, и каждый старается сэкономить, чтобы лишняя копейка,